Joker (joker000) wrote,
Joker
joker000

Transhumanism inc. Цитаты. Часть 9.

БРО КУКУРАТОР

Бро кукуратор – Кустодиан Развития и Куратор Гейзера, первый баночный сердобол и вождь Добросуда – понял, что просыпается.
Пробуждение было приятным. Кровь еще волновалась после боя. Ежедневная утренняя комбат-терапия во сне: две победы вместо зарядки. Лейб-медик говорил, одна мало, три – уже много. Оптимальный выброс эндорфинов, гормонов и что там у нас еще. Оздоровительная процедура. С какого-то момента, подумал кукуратор, в жизни успешного мозга не остается ничего, кроме оздоровительных процедур. Что же такое тогда успех, если не болезнь?
С этой мыслью он и вступил в серую пустоту бодрствования. Мозг уже проснулся, но еще не решил какое из пространств навестить. С некоторых пор кукуратор полюбил это лимбо между сном и реальностью и специально задерживался в нем на пару минут.
Чтобы это не выглядело подозрительно для медицинской команды, он придумал повод: слушать здесь ежедневную хохмочку от писателя Шарабан-Мухлюева из вчерашней «Настойки смыслов». Почему-то от этого всегда становилось теплее на душе. И потом, единение с народом, хоть и с отставанием в сутки.

Классик выдержал театральную паузу.
– Гитлер печатает «Майн Кампф» в издательстве «Новая Искренность». Подходит к нему элегантный молодой человек со значком MBA и говорит – хайль-хайль, Адольф Алоизович. Я ваш новый бренд-менеджер. Мы рассчитываем поднять ваши продажи на двадцать процентов, но для этого вашему бренду нужен перезапуск. У нас на это дело выделен хороший бюджет – но вопрос в том, как его потратить. Мы провели дорогостоящее исследование, копнули вашего читателя. Сделали серию глубоких интервью, даже CJM составили – это, если вы у себя в бункере не слышали, customer journey map, как бы карта маршрутов, по которым потребитель прибывает к вашему продукту. В итоге мы пришли к выводу, что у вас есть своя устойчивая аудитория. Ну вы сами знаете: психопаты, садисты, убийцы, шизоиды, гомофобы, маньяки, уберменши, ницшеанцы, насильники, ксенофобы, белые супрематисты и так далее – в общем, обычные ваши ценители. Они купят продукт без нашего продвижения, поэтому бюджет на них тратить неразумно. Но есть три сектора, которые в вашем случае совершенно не охвачены. Это евреи, цыгане и гомосексуалы. Вместе – те самые двадцать процентов рынка. Поэтому у нас предложение – давайте сосредоточимся на них и на все деньги снимем красивый яркий клип. Вот представьте: в кадре косая красная надпись «Mein Kampf». Вступает цыганский хор. Видим поющих цыган с гитарами, которые на что-то очень внимательно смотрят. Долгое время на экране только цыгане, их расширенные в изумлении глаза и поднятые брови. Зрителю становится невыносимо интересно – ну что же перед ними такое? Камера медленно поворачивается – а там евреи вас в жопу пялят!
Классик умолк – и сразу же раздался взрыв записанного хохота, несколько раз пропущенного через ревербиратор. Казалось, будто звонкими и счастливыми голосами смеется вся страна. Потом вчерашний стрим отключился, и кукуратор остался в лимбо наедине с собой.
Зарядиться позитивом в этот раз не получилось – скорее наоборот. Анекдот словно бы напомнил кукуратору о каком-то давнем, крайне неприятном, но заблокированном от сознания опыте.
Гитлер, мрачно подумал он, всегда этот Гитлер. Столько веков прошло, а до сих пор в жопу пялят, никак успокоиться не могут. Сравнивают с ним, что ни сделай. А ничего не делать, скажут, преступное гитлеровское бездействие… Но ведь Гитлер этот, если разобраться, лоханулся только с тем, что войну проиграл. Потому что если бы он ее выиграл – по-настоящему, глобально – виноватыми стали бы те, кого он убивал. И все корпоративные правдорубы ежедневно плевали бы на их могилки со своих экранов точно так же, как сегодня плюют в Гитлера. Малышей принимали бы в гитлерята, и все держали бы рот на замке, потому что добро, свет и еда были бы с другой стороны прохода. Единственное преступление на нашей планете – слабость. Проиграл – ты военный преступник и массовый убийца. Победил – Александр Великий. Так было, есть и будет… У Гитлера просто глобального оружия не было. Одни тактические пукалки. Потому его до сих пор и ковыряют все кому не лень. Но мы пойдем другим путем… Надо поторопить Шкуро. Сегодня он как раз докладывать должен по новым системам…

– Вы слышали про боевые лазерные станции, которые американцы строили в позднем карбоне?
– Если и слышал, – ответил кукуратор, – то забыл.
– Вот посмотрите…
Шкуро поднял руки и сотворил проекцию над столом.
– Это одна из них, – сказал он. – В конце карбона эти метадроны сравнивали с орхидеями. Похоже, да?
– Гм-м, – промычал кукуратор, разглядывая мерцающую над столом модель станции. – Не знаю, что я подумал бы сам, но теперь, когда вы сказали… Действительно есть нечто общее с большим хищным цветком. Который растет из стопки бубликов…
– Сейчас подниму увеличение… Вот так. Видите картинки? Они тогда все военное разрисовывали. Как бы проецировали национальный оптимизм.
Станция медленно поворачивалась над столом. Кукуратор увидел строгое белое назва-ние:
USSS BERNIE
А потом на самом большом бублике появилась веселая яркая надпись в нарисованных языках огня:
BERN MOTHERFUCKER BERN
– Их называли в честь национальных политиков, – сказал Шкуро. – Можно посмотреть, кто это был такой.
– Обязательно, – хмыкнул кукуратор. – Очки только найду и сразу… В чем назначение станции?
– В конце карбона, – ответил Шкуро, – люди соревновались, кто быстрее дотянется друг до друга. Строили все более быстрые самолеты и ракеты. А эти метадроны положили конец традиционной гонке вооружений. Они добивали своим ядерным лазером до любой точки планеты мгновенно. Гонка скоростей потеряла смысл. Эта система оказалась великим миротворцем, который поддерживал мир на планете всю эпоху карбоновых войн.
– По каким объектам они стреляли?
– Главным образом по азиатским заводам, которые выбрасывали в атмосферу много углекислоты. Ну или делали слишком хороший продукт. Там все дело было в расчете карбонового отпечатка, потому что методика была засекречена, и агентства…
Кукуратор поднял ладонь, показывая, что это неинтересно.
– А как такой дрон может мгновенно ударить по любой точке планеты? – спросил он. – Для этого же надо над ней оказаться.
Шкуро покрутил руками над столом – словно бы растянул что-то в воздухе, потом приблизил – и кукуратор увидел подобие сверкающего треугольного паруса, висящего в пустоте.
– Что это?
– Рефлектор, – ответил Шкуро. – Попросту говоря, зеркало. Их много. Зеркала расположены в космосе таким образом, что станция может ударить по любой точке планеты из любого места на орбите…
– Могла, наверное? – переспросил кукуратор.
– Эта конкретная станция до сих пор жива. Она осталась одна. Там горят габариты, меняется ориентация батарей и так далее. Реактор у нее практически вечный.
– А кто ею управляет?
– Ее собственный AI. Раньше он был в контакте с AI Пентагона, но после Мускусной ночи ничего подобного на Земле не осталось. На связь с этим дроном может выйти только искусственный интеллект близкого ранга, минимум тридцать мегатюрингов. Но такие уже двести лет нелегальны. Их никто не строит – только «TRANSHUMANISM INC.» для церебральных симуляций. Если бы я был поэтом, я написал бы поэму про этот метадрон, который века назад потерял связь со своим парным AI на Земле – и с тех пор тоскует в космическом одиночестве…
– Хорошо, что вы не поэт, Везунчик, – сказал кукуратор. – Почему вы рассказываете про эту станцию?
– Потому, – ответил Шкуро, – что три месяца назад мы получили коды управления ее оружием.
– Как вам удалось?
– Даже не старались. У них там, знаете, конгресс все время что-то рассекречивает. Ну, вы в курсе, кто у них в кордебалете – нативные активисты, диверсифицированные собиратели и охотники, всякие колдуны по части дождя. Один волшебной костью машет, другой «Интернационал» поет…
– Все технологии по-любому у них, – сказал кукуратор.
– У трансгуманистов в Неваде, – уточнил Судоплатонов. – Еще у сетевых спецслужб и медийщиков.
– Гольденштерн с инфокотиками – это серьезно, я не спорю, – сказал Шкуро. – А в столицах все мозги давно слились. Я имею в виду, с природой. Выложили боевые коды управления в открытый доступ вместе с очередным архивом… Никто даже не заметил, потому что архивы эти никто не читает.
Кукуратор усмехнулся.
– Так что, теперь станцией может управлять кто угодно?
– Нет, – ответил Шкуро. – Нужен AI когнитивностью в тридцать мегатюрингов. Но если у кого-то такой появится, то, зная коды, он сможет контролировать всю планету. Это будет гораздо круче кобальтового гейзера. Потому что не придется умирать вместе со всеми.
– Но это же запрещено. Такая когнитивность.
– А что нам не запрещено? – промурлыкал Судоплатонов. – Гейзер вот тоже запрещали.
– Подождите, – сказал кукуратор, – но ведь не только мы такие догадливые… Станцией могут управлять все одновременно?
– Если кто-то построит требуемый AI, – ответил Шкуро, – и выйдет на связь со станцией первым, он сменит коды, поменяет параметры канала управления и замкнет все на себя. Потом уже никто не сможет вмешаться… Даже если соберет еще одну боевую нейросеть. Станция автономна.
– Ага, – ответил кукуратор. – Начинаю понимать, Везунчик. Вы все это уже сделали?
Шкуро улыбнулся.
– Но как вы построили такой AI? На какой элементной базе?
– Крэпофоны, – ответил Шкуро. – Которые крэперам текстовки сочиняют. У самых мощных когнитивность до трех. Есть расчетная формула – если соединить в нейросеть очень-очень много трешек, несколько десятков тысяч, можно получить тридцатку. Крэпофоны не отслеживают, потому что они специально на этот случай залочены. Сеть на них не собрать. Но в Азии можно купить серые разлоченные. Мы уже давно закупали партии серых трешек. Понемногу. Если кто и заметил, подумали про разгул проституции. Крэпофоны для мобильности хранились в отдельном поезде. Специалисты у нас остались – русские научные школы, как вы знаете, веками сохраняются на подножном корму, спасибо им за это от Родины. Чтобы работу не засекли, мы отогнали поезд на запасные пути в Сибири и собрали нейросеть прямо в нем. В вагонах. Работали по ночам. А вчера включили, связались со станцией, передали коды – и она приняла нас за Пентагон. Теперь будем активировать лазер, если дадите добро… Инженеры обещают управиться за две недели.

– Судоплатонов, вы у нас отвечаете за дизайн-бюро? – спросил кукуратор.
– Так точно. Вернее, мой заместитель. Но за него отвечаю все равно я.
– Как это понимать?
Судоплатонов растерянно пожал плечами.
– Картина, бро кукуратор. Я им команду давал, что-нибудь из культурного наследия. Чтобы связь с исторической магистралью… Действительно странно… Я сам-то в искусстве, если честно, не очень…
Шкуро подошел к стене и прочел табличку на раме.
– «Вольное сердце». Логотип радиостанции «Эхо Москвы-2» в тридцатых и сороковых годах двадцать первого века… Художник… Не слышал про такого. Похоже, у нас в дизайн-бюро фронда.
– Вряд ли, – вздохнул кукуратор. – Я сегодня про них уже вспоминал. Для фронды мозги нужны. А там просто идиоты.
– Или вредители, – сказал Шкуро, значительно поглядев на Судоплатонова.
– Идиотизм – всегда вредительство, – ответил кукуратор. – Думать надо мозгом. Тут комната совещаний высшего руководства, если визуал-утечка произойдет, что про нас скажут? Кому мы говорим «obey[4]»? Человечеству? А если мы говорим человечеству «ой-вей», это еще хуже. Такого здесь быть не должно. Или вот Невада на карте – это как понимать? Вы же знаете, что у нас в Неваде.
– Согласен, – кивнул Шкуро. – Я тоже обратил внимание.
– Распорядитесь к следующему разу заменить. Повесьте на стену что-нибудь такое… Духовное, позитивное. Можно религиозное. Но не икону. Совсем старое не надо. Чтобы выглядело еще актуально, но уже как бы и классика.
– Библейское? – спросил Судоплатонов.
– Можно, если найдете. Но только без бога, а то опять кого-нибудь обидим. И чтобы художник международно известный. Идеально что-нибудь из карбона. И табличку сразу пояснительную подготовьте с историей создания и смыслом. Чтобы никаких кривотолков…

– О Гольденштерне? – спросил кукуратор, бравируя безразличием к карме. – А что с ним такое стряслось?
– С ним ничего не стряслось… Вернее… Это как посмотреть. Речь идет о структуре собственности «TRANSHUMANISM INC.» Наш финансовый спецназ смог наконец проследить ее до самого конца.
– И?
– Фонды «Goldenstern All» и «Открытый Мозг» принадлежат не Гольденштерну. Их настоящий бенефициар – Розенкранц.
– Розенкранц? – переспросил кукуратор. – Второй отец-основатель? Но он же удалился на покой еще два… нет, три века назад.
– Видите, как интересно, – сказал Судоплатонов. – Вот проверьте себя. Что вы о нем знаете?
– Ну, он вроде был кореец… Или француз.
– А еще что?
– Ничего.
– Вас это не удивляет?
Кукуратор чуть подумал.
– Это нормально. Он частное лицо на высоком таере, охраняет свою приватную жизнь. Ее детали и не должны быть никому известны.
– Именно, – ответил Судоплатонов. – Никто не знает деталей. Даже мы. Всесильная баночная разведка сердоболов. Известно только то, что мы все у него в гостях.
– А в чем тогда роль Гольденштерна?
– Похоже, это просто ширма. Как раньше говорили, зицпредседатель.
– Вы понимаете, что несете? – зашипел кукуратор. – Прекрасный – солнце мира! Мы видим и чувствуем его каждый день – как он возносится и возвращается. Это что, по-вашему, тоже ширма?
– Я говорю не о его движении по баночному небу. Я говорю о структуре собственности «TRANSHUMANISM INC.»
– Какие у вас доказательства?
– Я готов предоставить вам все материалы, на основании которых были сделаны эти выводы. Вы можете лично все…
Кукуратор наморщился.
– Анализировать – ваша работа. И мы верим, что вы ее нормально делаете. Просто объясните, что вы раскопали. И как.
– Хорошо, бро кукуратор. Вы знаете, насколько двусмысленно все, окружающее Гольденштерна. Существует канонический миф о том, что Прекрасный выкупил у Розенкранца его долю стартапа на ранней баночной стадии их карьеры. Это знают все, кто лазил в юности по ГШ-веткам. Информация эта, однако, нигде не уточняется и не верифицируется официально.
– Неужели?
– История вопроса зачищена. В сети есть разного рода слухи и рассуждения об этой покупке, которые можно найти на ГШ-ветках. Но мы получили доступ к старым бумажным документам с информацией о реальных схемах управления активами «TRANSHUMANISM INC.» Точнее, эти документы для нас скопировали. В сети ничего подобного нет.
– Вы уверены, что это не фальшивка?
– В нашем мире, бро, мало в чем можно быть уверенным до конца, – усмехнулся Судоплатонов. – Но на том уровне, который представляется разумным и достаточным, нет сомнений, что именно Розенкранц, действуя через сеть фондов и трастов, осуществляет контроль над «TRANSHUMANISM INC.» Права собственности проследить до самого конца сложно, но все доверенности и голоса на сегодняшний день у Розенкранца.
– А как он их заполучил?
– Похоже, произошло недружественное поглощение. Или реальный собственник был скрыт с самого начала и никакого поглощения не было вообще… Это, кстати, объясняет, каким образом созданный двумя гиками стартап обогнал всех техногигантов своей эпохи. Возможно, это изначально была потемкинская структура с тщательно скрытыми хозяевами. Им не надо было никого обгонять – они и так держали всех за яйца. И за вагины, конечно, тоже.
– То есть вы хотите сказать, что все это время мы имели дело не с Гольденштерном, а с…
– Именно, – ответил Судоплатонов. – «TRANSHUMANISM INC.» и фонд «Открытый Мозг» – это Розенкранц.
– Интересно. Кто еще знает?
– Очень узкий круг баночной элиты.
– А кто прячется за Розенкранцем?
– Складывается ощущение, что за ним стоит тайная организация. Секретное общество, имеющее древние корни. Его члены, конечно, сейчас на высших таерах. Контакты с самим Розенкранцем крайне редки – но возможны.
– Так, – сказал кукуратор. – Так.
Он вышел из-за стола и принялся расхаживать взад-вперед по комнате. Судоплатонов смотрел в другую сторону. На втором проходе кукуратор вспомнил, что на нем нет брюк – и оброс фиолетовыми галифе, заправленными в потертые солдатские крокодилы. Генерал ничего не заметил, или сделал вид.
– Нас в хорошее общество не пригласили, – сказал наконец кукуратор.
– Нам даже не сообщили, что оно существует.
– Может, – сказал кукуратор, – надо напомнить им про гейзер?
– Они помнят, – сказал Судоплатонов.
– Мы можем выйти на связь с Розенкранцем?
– Нет. Контакты осуществляются только по его инициативе. Когда он хочет кого-то призвать к себе, он делает это сам.
– Каким образом?
– Он посылает розу.
– Розу?
– Да. Это его знак – и одновременно пропуск.
– Кто-нибудь из наших получал ее?
– Нет, – ответил Судоплатонов. – По слухам, розу получал шейх Ахмад. Но я предполагаю, что мы тоже скоро ее получим.
– Почему вы так считаете?
– Мы раскопали всю эту информацию не просто так. Если кто-то узнаёт правду про Розенкранца, Розенкранц в курсе. Подобное могло произойти только с его ведома. Не переоценивайте возможности баночной разведки – скорей всего, наша активность стала слишком заметна, и с нами теперь работают. Возможно, они узнали о деятельности Шкуро по станции «Bernie» – он начал закупать крэпофоны полгода назад без всякого согласования…
– Я верю Везунчику, – нахмурился кукуратор. – Так что не надо тут… внушать…
– Я тоже верю Шкуро, бро. Но на вашем месте я перешел бы на оранжевый уровень.
– Учту. Это все?
– Так точно.
– Благодарю за службу, – сказал кукуратор, возвращаясь на свое место у стола. – Мне надо подумать и помолиться. Я вас вызову, когда пойму, что делать дальше.
На чело кукуратора упал солнечный луч. За его спиной запели птицы, засверкала зелень. Судоплатонов козырнул. Кукуратор благосклонно кивнул – и шагнул назад в свой Сад.

Под деревом стояла Ева – нагая, едва прикрытая копной рыжеватых волос, доходивших ей до бедер. Она разглядывала большое красное яблоко, только что врученное ей змеем. Адам сидел у дерева и строгал кремниевым ножом какую-то деревяшку. Вид у него, как положено, был лихой и придурковатый.
От вида Евы плоть вдруг взволновалась. Ну да, подумал кукуратор, раз у нее яблоко, три дня уже прошли. Надо будет навестить сегодня, но не прямо сейчас. Как говорили наши, свергая Михалковых: богу богово, а кесарю – сечение…

Кукуратор опустился на землю и стал сидящим под старой яблоней Адамом.
Ева стояла неподалеку – стройная, юная, рыжеблестящая, с загадочной ухмылкой на лице, и ждала. Как кошка в засаде, подумал кукуратор и посмотрел на деревяшку в своей руке. Понятно, Адам Еву и выстругивает. Только сиськи слишком большие получаются, и задница тоже… А ножки и ручки крохотные, и голова почему-то в насечках…
Все ископаемые венеры так выглядят. Что-то это напоминает… Ага, понял кукуратор, вот что: когда ученые составляют карту подключений мозга к нервным окончаниям кожи, они делают сенсорных гомункулов. Таких смешных гоблинов с крохотным туловищем и огромными ручищами и губами.
А венеры из палеолита – это карта того, что этими ручищами щупают. Что сенсорным гомункулам интересно. Все остальные части женского тела ученые из палеолита изображали в уменьшенном масштабе. Поэтому к каждому сенсорному гомункулу надо прикладывать венеру из палеолита, и будет симфония всех земных смыслов… Черт, какой интеллект пропадает на партийной работе.
Кукуратор отложил деревяшку и кремниевый нож.
– Ну что там у тебя? – спросил он Еву.
Ева понимала всего несколько слов, но интуиция ее не обманывала никогда. Она подошла, села рядом, хлопнула пару раз ресницами и протянула кукуратору большое красное яблоко. Оно было уже надкушено с одной стороны. И яблоко, и Ева крепко пахли французскими духами.
Кукуратор взял яблоко и покосился вверх. Древний змей без выражения глядел из листвы, разрезая воздух перед мордой раздвоенным розовым языком. Во раздышался, подумал кукуратор, как лобзиком пилит. Жарко ему. Мучается. Кому рай, а кому ад, который всегда с тобой.
Кукуратор посмотрел на маленькие твердые груди Евы, на острые розовые соски и плоский живот с золотым треугольником волос. Потом представил, как сейчас узреет ее наготу и сглотнул от предвкушения. Затем откусил от плода, прожевал, проглотил – и упал в невозможное.
Рай полон переживаний, к которым нельзя привыкнуть – но узреть наготу Евы было, пожалуй, самой сильной гормональной встряской. Мозг после такого перезаряжался полностью. Вот только змей по медицинским ограничениям выдавал не больше одного яблока в три дня…
Когда Ева ушла к ручью мыться, кукуратор был уже полностью спокоен, расслаблен и готов к важной встрече.


– Инфраструктура «TRANSHUMANISM INC.» принадлежит… Не знаю, какое слово лучше употребить. Их называют по-разному.
– Например?
– Шайтаны. Демоны. Вампиры. Или просто черти, как говорят в народе.
– Вы серьезно?
– О да. И разве могло это быть иначе?
– А что это за… хм… шайтаны?
– Они называют себя именами древних богов. Как и все шайтаны. Это тайные владыки человечества. Они направляют историю мира. Они пьют нашу кровь и видят через нее наши сердца. И только вера во Всевышнего дает человеку возможность избегнуть погибели и освободить от них свою душу…
Кукуратор чуть наморщился и поднял ладонь.
– Я верю в вашу духовную мудрость, мой друг. Но давайте держаться практических аспектов. Кто такой Розенкранц?
– Это, если угодно, их фронтмен. Амбассадор бренда, ха-ха. Если вы вступите в контакт с их миром, вас будет ждать именно он.
– А кто тогда Гольденштерн?
– Гольденштерн хотел стать одним из них. Поэтому он принял имя древнего бога – Атон.
– Ему удалось?
– Я не добрался до таких подробностей, – ответил шейх, морщась. – Это небезопасно. Но, насколько я понял, разгадка тайны скрыта именно в его симуляции. Если вы хотите узнать, что произошло с Гольденштерном, следует проникнуть в его симуляцию изнутри.
– Вы это сделали?
– Я остановился за шаг до этого.
– Почему?
Шейх долго молчал. Кукуратор тоже молчал, ожидая ответа. Шейх наконец решился.
– Хорошо. Вы сами сказали, что наш мозг – просто мозг животного. Дело именно в этом. Их мозг – это не наш мозг. Не пытайтесь вести дела с мирскими богами, не понимая их природы. Двойной природы.
– О чем вы говорите?
– Их мозг отличен от нашего. В мозгу мирского бога живет другая сущность. Это своего рода червь, он же древний змей – ибо слова эти, при всем уважении к вашей вере, означают совсем не гадюку из вашего сада, подсчитывающую, сколько яблок вы съели с вашей рыжей девочкой… Древний змей действительно существует. Только он маленький и похож скорее на змееныша. И он не один. Их много.
– Откуда они взялись?
– Правильнее спрашивать о том, откуда взялись мы. Мирские боги утверждают, что вывели нас, как своих носителей и слуг. Они тысячелетиями переселялись из одного человеческого мозга в другой. Это была болезненная и рискованная процедура. Смысл трансгуманистической революции заключался в том, чтобы дать им постоянное пристанище. Они достигли своей цели – и живут вместе с захваченным мозгом неограниченно долго. Их господству над миром не угрожает ничто.
– Включая нас с вами? – спросил кукуратор.
Шейх махнул рукой.
– Мы? Мы даже не часть их плана. Мы просто рябь. Жужжащие на заднем плане мухи. Нас терпят потому, что на нашем месте должен кто-то быть. Стадом людей должен кто-то управлять. Но если мы решимся пойти против них, нас сметут. Или, говоря точнее, заменят. На нас не будут тратить ни эмоций, ни сил… С Гольденштерном, вероятно, произошло нечто подобное. А может быть, он действительно стал одним из них… Такое раньше случалось. Возможно, случается и сейчас.
– Это все, что вы знаете?
– Более-менее.
– Вы видели этих змей?
Шейх Ахмад оглянулся, словно проверяя, нет ли у разговора свидетелей, кроме небесных светил – и ударил себя по золотому кольцу-печатке на волосатом пальце. Над его рукой загорелась сфера с микросимуляцией.
– Отвернитесь, мой друг, – пробормотал он, перебирая светящиеся слои внутри сферы. – Сейчас найду…
Кукуратор отвел глаза. Он чувствовал себя польщенным – в этой сфере хранились главные тайны и командные шифры тартаренов: это как если бы он сам открыл при Ахмаде свой кобальтовый чемоданчик.
– Ага, – сказал Ахмад, – вот. Смотрите.
Кукуратор увидел разрез человеческого мозга. В его центре синел свернувшийся червь. Затем появился карандашный рисунок: странный гибрид человека и летучей мыши прыгал из окна. Рисунок отдавал несомненным безумием. Потом кукуратор увидел масляную картину, изображавшую нескольких джентльменов в смирительных рубахах. Джентльмены были привязаны к стульям. У каждого во рту была деревянная палочка между зубами – видимо, чтобы нельзя было откусить язык. На их головах красовались высокие старинные шляпы.
– Это дополнительная информация по теме… Многое тут непонятно. Ага, вот главное…
Кукуратор увидел схему, похожую на план подземного командного центра.
Большую часть чертежа занимал косо заштрихованный разрез земной тверди. В центре, на приличной глубине, была пустая полость. С ее потолка свисало огромное яйцеобразное тело. Оно было изображено нечетко и приблизительно, словно рисовавший не знал точно, как оно выглядит. Скала вокруг была изрезана сетью проходов и комнат. Вбок от подземной полости отходила узкая пещера. Она загибалась вверх – и дымоходом поднималась к поверхности земли.
– Что это? – спросил кукуратор. – Их баночное хранилище?
– Нет, – ответил шейх Ахмад. – План их святилища.
– Интересно, – сказал кукуратор, внимательно разглядывая схему. – Очень интересно. Что это за подземное яйцо?
– Это не яйцо, а их мать. Мать всех шайтанов. Их богиня. Они называют ее «Мать Мышлений» или «Великая Мышь». Она имеет прямую связь не только с ними, но и с каждым человеческим мозгом, баночным или нет. Когда мозг занят мышлением, он говорит с Великой Мышью. Это происходит даже с нами, мой друг.
– Ее прячут под землей? В одном из хранилищ? На какой глубине?
Ахмад ухмыльнулся.
– Подумали о военном решении? Забудьте. Раньше люди действительно считали, что главный штаб шайтанов спрятан под землей. Но на самом деле он находится в другом мире, так что схема условна. Шайтаны попадают туда во время ритуала, называемого «великим грехопадением». Как я понял, происходит это так: шайтан бросается в пропасть – видите, вот она – и во время полета переходит на другой план реальности.
– Что за другой план?
Шейх покрутил рукой.
– Ну, как это… Четвертое измерение, параллельное пространство… Я не разбираюсь. Смысл в том, что туда не ведет ни одна наша дорога. Шайтаны научились строить лифты, способные перемещаться между измерениями. Но падение в пропасть остается их главным ритуалом. Оно соединяет два разных слоя реальности – долетев до дна, вы попадаете в их мир. Вход вот тут, внизу.
– Да, – сказал кукуратор, разглядывая схему. – Впечатляет. А как это связано с Гольденштерном?
– Не знаю. Но хочу предупредить, что дальше интересоваться этим вопросом небезопасно. У Розенкранца и его друзей есть баночная тюрьма под названием «Новая Жизнь». Ну, понимаете, такой намек на нравственное исправление, хотя, насколько я знаю, оттуда еще никто не вернулся. Все, кто слишком энергично ломится в гости к Розенкранцу, попадают туда.

#Пелевин Цитаты из всех романов Виктора Пелевина.
Tags: #Пелевин, transhumanism inc, Пелевин, цитата
Subscribe
promo joker000 december 16, 2016 21:00 43
Buy for 10 tokens
Абадонна, - негромко позвал Воланд, и тут из стены появилась фигура какого-то худого человека в темных очках. Эти очки почему-то произвели на Маргариту такое сильное впечатление, что она, тихонько вскрикнув, уткнулась лицом в ногу Воланда. - Как изменилась Москва, - произнес рокочущим голосом…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments