Joker (joker000) wrote,
Joker
joker000

Category:

Transhumanism inc. Цитаты. Часть 6.

– Наши тян – brain dead, – сказал Сасаки-сан. – Неокортекс неактивен. По американским законам это не люди. Просто тела.
– В законе о порнографии ничего про неокортекс не сказано, – ответила Мичико. – Только о возрасте и наготе.
– То есть рубить ее можно, а на сосочек поглядеть нельзя?
– Да. А что вы в этом видите странного?
Сасаки-сан даже не нашелся, что сказать.
– Не берите в голову, – продолжала Мичико, – этим занимаются наши юристы. Скажите лучше, что вы думаете о доспехах. Какой шлем вам больше нравится? Со звездой или с полумесяцем? А как вам наплечники?
Сасаки-сан стал объяснять, что если уж использовать латы, то защищать надо в первую очередь живот. Но Мичико только вежливо улыбнулась.
– Животик обязательно открытый. Пупочек голый. Белые трикотажные трусики – в ягодках или зверюшках. Дизайн утвержден на самом низу.
И она указала пальцем в пол. Имелась в виду, конечно, баночная перспектива. Чем выше таер, тем глубже бункер. Так это или нет в действительности, Сасаки не знал.
– Думайте о своем аспекте работы, – продолжала Мичико, – а я буду о своем. Если какие-то детали наряда станут мешать фехтованию, обязательно скажите. Об остальном не переживайте.

Четвертый гость был гайджином. Заговорил он.
– Я американец. Агент CIN, двухзвездный энкор. Инфокотик, как нас называют. Зовите меня Петерсон. Во время вашего аттракциона два оператора, с которыми я десантировался на побережье, делали иммерсивную запись на глазные камеры и ушные микрофоны из двух противоположных точек зала. Оба погибли. Вы, наверно, задаете себе вопрос, почему мы не стреляем в вас с порога, да?
Сасаки-сан пожал плечами.
– Только потому, что мы уже проанализировали программы на чипах, – продолжал Петерсон. – Там нет ничего. Вообще ничего.
– В каком смысле? – спросил Сасаки. – Они стерлись?
– Ничего, что могло бы объяснить это жуткое происшествие, – сказал Петерсон. – Никакого понятного нашим специалистам криминала. Сложная фехтовальная программа плюс нейронный интерфейс. Я понимаю примерно, как это работает. Высокий класс. Японское качество. Я про вашу программу, конечно – био-интерфейс примитивен. Но ясно далеко не все. В теле программы есть длинные нефункциональные блоки с религиозными молитвами, именами богов, духов и древних самураев. Они никак не связаны с исполняемыми операторами и просто прокручиваются системой вхолостую. Мы не понимаем, зачем они. Вы можете это объяснить?
– Могу, – сказал Сасаки-сан. – Но вы не поверите.
– Говорите.
– Эти программные блоки призывают духов. Дух слышит свое имя и мантры – и понимает, что его зовут. Если он хочет, он приходит.
– Вы хотите сказать, что вы вызвали духов – и они пришли?
– Именно, – ответил Сасаки-сан. – Именно так.
– Но как дух может управлять телом? Им ведь управляет программа.
– Фехтовальная программа работает через гадания, – сказал Сасаки. – Или, если вам понятнее, случайные выборы. Духи, видимо, могут делать их не такими случайными. На этом основано большинство гадательных систем.
– Вы уверены, что это были духи?
– Вы слышали их диалог.
– Самое начало было записано в систему, – кивнул Петерсон. – Но откуда взялось остальное… Каждую фразу еще можно как-то объяснить. Но вместе… Как бы там ни было, вы отвечаете за своих бойцов.
– Это были не мои бойцы, – сказал Сасаки. – Это были Мусаси и Кадзиро. Я не понимаю, какое тут может требоваться доказательство. Я сам поражен увиденным. И я не думаю, что решусь взывать к их душам когда-нибудь еще.
– О да, – сказал Петерсон. – Уж об этом мы позаботимся. Вряд ли у вас появится такая возможность.
– Тут он прав, Сасаки, – сказал зеркальный секретарь. – Кстати, привет. Я Нарита.
Сасаки поклонился секретарю – и впервые поглядел на него внимательно.
Это был, судя по всему, парень из эко-крестьян, сдавший свое тело в аренду на самых кабальных условиях. Ярко-оранжевая шелковая рубашка, кремовый камзол в фиолетовых лилиях и золотых трилистниках. Зеркальные стекла. И исцарапанные руки с землей под ногтями. Якудзы редко берут секретарей из такого низкокачественного материала.
Оябун еще не освоился с новым биопротезом, так что выглядел секретарь довольно жалко – но говорил уже вкрадчиво и страшно.
– И знаешь, почему он прав, дорогой Сасаки? Скоро можно будет взывать к твоей собственной душе…
Сасаки еще раз поклонился секретарю.
– Чем я провинился перед вами, оябун? Вы-то должны понимать, что это было действие духов. Я не мог в него вмешаться.
– Почему ты поставил на «зеро», Сасаки?
– Вот именно, – сказал Петерсон. – Почему? Мы не обратили бы на это внимания – но нам открыли глаза наши японские друзья. При обычном поединке никакого «зеро» не может быть. Даже если куклы поразят друг друга, кто-то будет объявлен победителем. Так работает судейская программа. Ничья присуждается только в том случае, если они убьют себя сами, не коснувшись друг друга. Что и произошло. Мы не понимаем почему. Но вы были единственным человеком, сделавшим такую ставку за всю историю тотализатора. И ваши бойцы тут же самовыпилились, укокошив перед этим всех зрителей. Ваша ставка на «зеро» – это тоже действие духов?
Сасаки склонил голову. Сказать правду гайджину было немыслимо. Оябун еще мог понять, что он не рассчитывал на выигрыш, а хотел сжечь все свои деньги у ног великих мастеров – как герои китайской древности перерезали когда-то собственное горло, провожая на великий подвиг лучших из своего числа.
«Зеро» означало, что Кадзиро и Мусаси одинаково велики, и ставить на кого-то из них деньги, как на собачьих бегах, кощунственно. «Зеро» означало, что весь переменчивый мир есть прах, Сасаки сознает это и с усмешкой отказывается от земных богатств перед лицом вечного совершенства… «Зеро» означало целящий в сердце этой сгнившей планеты божественный истребитель, полный взрывчатки. «Зеро» означало просто ноль. И не означало ничего. Сасаки-сан мог бы написать трехстишие на эту тему. Мог бы даже выразить суть в кате с мечом. Но он не мог объяснить это словами, доступными рассудку энкора CIN. Особенно в присутствии оябуна. Такое унижение было хуже смерти.
Сасаки-сан наклонил голову.
– Прошу меня наказать, – сказал он.
– Вы надеетесь, что мы не сумеем сделать это по закону, – сказал Петерсон. – Поэтому и рисуетесь. Но мы можем вас наказать, уверяю, можем. И накажем. Мы упечем вас в тюрьму на весь остаток жизни. Можем даже усыпить уколом, как больную собаку. По приговору суда. И никаких прав на ваш второй таер после приговора у вас не останется.
– О, – сказал зеркальный секретарь с веселым изумлением. – Вот это что-то новое. А каким образом вы его накажете? Что у вас на него есть?
Агент Петерсон улыбнулся.
– Вы, вероятно, не в курсе, что винницкие горпины с разлоченной очиповкой продаются налево под прямым контролем нашего медийно-разведывательного сообщества. Они имеют вмонтированную в левый глаз камеру с внутренней памятью на биофиде. Левое ухо – это микрофон, а в вагину и рот встроены портативные DNA-тестеры. Именно поэтому мы разрешаем нашим друзьям из Винницы нелегально поставлять их во множество стран, и никаких проблем на таможнях не возникает.
– Почему я ничего про это не знаю? – спросил секретарь.
– Потому что баночникам эти технологии не угрожают. Мы занимаемся только людьми.
– И что, никто ничего не замечает?
– Наше оборудование разработано «TRANSHUMANISM INC.», господин Нарита, и его практически невозможно отследить. Некому просто. Это другой уровень технологий. Биологический источник энергии – само тело. Информация накапливается не на чипе, а в нейронных связях и скачивается при подключении к беспроводной сети. Вы можете взять такую киску в пустыню или бункер, и никакая служба безопасности ничего не заметит – ни в теле горпины, ни на ее чипе. А потом девочка пройдет мимо хот-спота и незаметно сбросит нам весь свой архив… Про это даже на винницком комбинате знает всего пара человек.
– И что? – спросил Сасаки-сан. – Я не занимался с ней ничем предосудительным. Она для меня просто боец. Вернее, тело бойца.
– Вы не понимаете, – сказал Петерсон. – Есть статья об организации порносъемок с участием несовершеннолетних. Есть закон об охране символического детства. И есть кадры, где трусики одной из ваших горпин на несколько секунд отходят от тела, делая видимой область гениталий, в то время как в кадре находятся взрослые люди. Ей даже засунули туда палец. Вторая горпина все видела и успела слить запись перед смертью. Этого достаточно. Вполне достаточно.
– Позвольте, – сказал Сасаки. – Какая организация съемок? В зале не было ни одной моей камеры. Эти камеры ваши. Съемку организовали вы. Вы подглядываете за людьми через глаза секс-хелперов. Наверняка это нелегально. При чем тут я?
Лицо агента Петерсона стало торжественным и серьезным.
– Американские новостные агентства защищают порядок и мораль на всей планете, – сказал он. – Поэтому наше медийно-разведывательное сообщество должно видеть и знать, что происходит в мире. Винницкие лолы не поставляются в Америку легально, поэтому мы не нарушаем прав наших граждан на частную жизнь. А организацией порносъемок по закону считаются любые действия, ведущие к появлению порноматериалов. Где они появляются – в вашем девайсе или на нашем сервере, закон не уточняет. После обвинительного приговора суда – а по этим статьям он будет обвинительным, не сомневайтесь – вы утрачиваете все баночные права. У вас будет много времени разобраться в этих юридических нюансах, господин Сасаки. Весь остаток жизни.
– До этого не дойдет, – сказал зеркальный секретарь. – Верно, Сасаки?
– Что вы имеете в виду? – спросил агент Петерсон.
– Я не думаю, что Сасаки жульничал. Вряд ли он устроил это, чтобы заработать денег. Я видел, что произошло – и все наши баночники, в том числе высшие иерархи Синто, тоже видели. Мы верим Сасаки. Это действие духов.
Петерсон открыл было рот, но зеркальный секретарь остановил его жестом.
– Я понимаю, что вы не можете просто закрыть это дело, – сказал он. – Погибли два ваших специалиста, и вам нужно принести начальству голову врага.
– Именно так, – кивнул агент.
– У нас в Японии есть древний способ оплачивать свои счета. Так, что никаких недоимок не остается. Вы получите голову Сасаки, а он сохранит свою честь.
– Что значит – я получу голову? Вы имеете в виду, фигурально? Вы накажете его?
– Нет, – ответил секретарь. – Я имею в виду – буквально. В прямом смысле. Он накажет себя сам. И я отдам вам его голову прямо в этом пакете…
Зеркальный секретарь указал на пакет от суши, в котором утром доставили еду.
Сасаки ждал чего-то похожего. Было понятно, что гайджины вряд ли отпустят его в банку. Его могли убить просто так – и благородная смерть, которую предлагал оябун, выглядела несравненно лучше всех прочих вариантов. Он всегда мечтал умереть от малого прямого меча. Того самого, каким убил себя его предок.
Сасаки-сан поклонился секретарю.
– Я с благодарностью принимаю ваш подарок, оябун.
– Эй, не так быстро, – сказал Петерсон. – А мое мнение вас интересует?
– В последнюю очередь, – ответил зеркальный секретарь.
– Это почему?
– Я не могу спасти Сасаки, – сказал оябун. – Вы не перестанете бегать за ним, пока он жив. Это я уже понял. Поэтому я отдам вам его голову. Но если вы предполагаете, что получите информатора такого уровня живым, вы заблуждаетесь. Здесь Япония, мой молодой друг. Не факт, что я смогу долго обеспечивать вашу безопасность…
Он кивнул на охранника, сидевшего у окна. Только теперь Сасаки-сан догадался – силовая поддержка пришла не с американцем, а с зеркальным секретарем. Ситуация становилась интересной.
– Вам не нужен конфликт с CIN, – сказал Петерсон.
– У нас не может быть конфликта с CIN. Конфликт с CIN может быть вот у него, – секретарь опять кивнул на стрелка у окна. – Подумайте лучше, какой уникальный материал вы снимете сейчас на свою глазную камеру… При трансляции понадобится заставка, выражающая заботу о беременных женщинах и малолетних зрителях. Не упустите шанс напомнить миру о своем гуманизме.
Петерсон улыбнулся и развел руками.
– Вы не оставляете мне выбора, господин Нарита, – сказал он. – Я согласен.
Секретарь повернулся к Сасаки.
– Сасаки… Ты знаешь, что делать.
Сасаки-сан знал. Встав, он подошел к стене и снял с нее короткий прямой меч в потертых лаковых ножнах. Потом подумал немного и снял еще один – обычную катану.
– Я рад, что все кончается именно так, – сказал он. – Это прекрасный финал. Хоть и неожиданный. Вы окажете мне последнюю услугу, оябун?
С этими словами Сасаки-сан протянул катану секретарю.
– Я… Я бы с удовольствием, – ответил секретарь. – Но это тело еще плохо меня понимает. Оно слабое и неловкое. Мне трудно точно направлять его движения. Боюсь, что не смогу…
– Что вы собираетесь сделать? – спросил Петерсон.
– Сасаки-сан совершит сэппуку, – сказал секретарь. – Он взрежет себе живот. Сразу после этого следует отрубить ему голову – таков древний обычай. Вы можете это сделать?
Петерсон засмеялся.
– Нет, – ответил он. – Во-первых, нет опыта. Во-вторых, юридически это превратит меня в убийцу. Во всяком случае, по американским законам. Я не хочу в тюрьму. Пусть это сделает кто-то из ваших громил.
– Они не обучены фехтованию, – сказал секретарь. – Умеют только стрелять.
– Тогда, – предложил Сасаки-сан, – пусть нам поможет моя последняя девушка. Вы не возражаете, если я ее разбужу?
– Какая девушка? – спросил Петерсон. – Что у нее на чипе?
– Есицунэ Минамото, – ответил Сасаки-сан. – Я занимался отладкой.
Петерсон повернулся к зеркальному секретарю.
– Стандартный вариант для тотализатора, – сказал зеркальный секретарь. – Бояться нечего. Таких в октагоне пустили в расход уже много. Строго выполняет команды. Проблем не будет.
Петерсон ухмыльнулся, и глаза его понимающе заблестели.
– Подруга дома? – спросил он. – Тренируетесь?
– Я отлаживал программу. Она делала каты с мечом.
– И все? Интересно проверить ее камеру.
– Делайте что хотите, – сказал Сасаки-сан. – После того, как она отрубит мне голову, завещаю девушку вашей спецслужбе. Так я ее приведу?
Секретарь и агент переглянулись. Секретарь кивнул.
– Думаю, это вполне безопасно. У нас есть охрана…
Он сделал знак громиле у окна.
– Возьмешь ее на прицел. Не спускай с нее глаз. Если что, стреляй прямо в голову… Сасаки, можно начинать.
– Семнадцать ноль два сорок шесть одиннадцать двадцать, – громко произнес Сасаки код активации. – Режим сто восемь!
Из комнаты за перегородкой послышалось шуршание картона. Прошло полминуты, перегородка сдвинулась, и в комнату вошла одетая в синтетические пальмовые листья полулола. Она по очереди поклонилась собравшимся, включая держащего ее на прицеле стрелка, и замерла.
– Сейчас я разрежу себе живот, – сказал Сасаки. – Прошу тебя, благородный Есицунэ Минамото, окажи мне последнюю услугу и отруби мою голову. После этого – режим стазис.
Тян поклонилась еще раз, взяла протянутый ей меч, вынула его из ножен и встала в низкую стойку. Есицунэ Минамото не любил болтовни.
Сасаки-сан опустился на пол, расстегнул пуговицы на груди и стащил через голову свою ярко-желтую шелковую рубашку. Затем вынул короткий прямой меч из ножен и обернул шелк рубашки вокруг нижней части лезвия.
– Не буду вас задерживать, господа, – сказал он. – Прекрасный день для того, чтобы умереть. Чего желаю и вам от всего сердца…
Как только Сасаки вонзил лезвие себе в живот, Петерсон наклонился и прошел перед ним по кругу, чтобы получить все ракурсы. Секретарь сидел неподвижно, словно впитывая кровь зеркальными стеклами своих очков. Сасаки сделал длинный глубокий надрез и склонил голову к самому полу.
Последний день. Последний свет. Последняя боль.
– Ха! – выдохнула тян и рассекла воздух мечом.
Голова Сасаки даже не ударилась о пол – она скатилась на него беззвучно.
В следующую секунду Есицунэ-тян повернулась к стрелку у окна, державшему ее на прицеле, и зигзагом рванулась ему навстречу. Охранник успел выстрелить три раза – и разворотил ей левое плечо. Есицунэ-тян перехватила меч правой рукой и разрубила ему горло. Тотчас же она кинулась к зеркальному секретарю, начавшему вставать с дивана, и кольнула его мечом в солнечное сплетение. Затем, не останавливаясь, шагнула к агенту CIN и полоснула его лезвием по животу…
И только тогда открыл огонь охранник, стоявший у двери. Есицунэ-тян повернулась к стрелявшему, укоризненно открыла рот и лопнула в нескольких местах. То, что от нее осталось, мокро повалилось на пол.
Охранник кинулся к зеркальному секретарю. Тот тихо хрипел.
Агент Петерсон, зажимая глубокую рану на животе, сполз по стене на пол.
– Активное боестолкновение, активное боестолкновение, – сказал он в пустоту. – Вызываю медэвак. Пришлите любую скорую помощь…
– Боестолкновение уже кончилось, – заметил хлопочущий над зеркальным секретарем охранник.
– Еще нет, – морщась, прошептал Петерсон, вынул из кармана никелированный револьвер, прицелился охраннику между лопаток и выстрелил. Охранника отбросило от дивана на пол. Петерсон прицелился в хрипящего секретаря – и выстрелил еще раз.
Прошла минута. Агент Петерсон сидел у стены, привалившись к ней спиной и, словно заговаривая боль, бормотал:
– Где же чертов медэвак… Где же чертов медэвак…
За окном наконец раздался рокот лопастей, и Петерсон облегченно вздохнул. Гул приблизился – и в комнате стало темно от туши вертолета, закрывшей окна.
Лопнули выбитые абордажными мостиками стекла, и в комнату ворвались люди в серебристой броне. На их лицах чернели респираторные маски. У одного в руках был сканер.
Петерсон слабо помахал им рукой.
– Я здесь!
Сканер на секунду повернулся в его сторону. Две серебряные тени кинулись к нему – но только для того, чтобы выкрутить из руки пистолет. После этого про агента Петерсона забыли.
Человек со сканером указал на лежащую в кровавой луже голову Сасаки. Серебряные люди бережно подняли ее с пола и положили в толстый белый термоконтейнер, из стенок которого к обрубку шеи сразу же потянулись красные и синие стебли.
– Нужна срочная медицинская помощь, – прошептал агент Петерсон.
– Мы ее уже оказываем.
– Кто вы такие?
– Служба экстренного спасения, – ответил один из серебряных людей. – Здесь скончался клиент третьего таера. По договору с «TRANSHUMANISM INC.» мы обеспечиваем немедленную эвакуацию мозга. Это приоритет.
– Не смейте ничего здесь трогать, – прошипел Петерсон. – Я инфокотик из CIN. Это международный преступник. Секс-оффендер, которого разрабатывает наш канал.
– Уголовное преследование прекращается после смерти, – сказал серебряный человек. – Смерть констатирована. Земная юрисдикция кончилась.
– Вы пытаетесь забрать вещественное доказательство… Вы столкнетесь с очень большими проблемами.
– У «TRANSHUMANISM INC.» никаких проблем нет, – сказал серебряный человек и посмотрел на широкую лужу крови, растекающуюся вокруг Петерсона. – Они есть у вас, мой друг. Но, похоже, скоро кончатся…
Тут серебряный, видимо, вспомнил, что говорит на камеру, а может быть, сразу на несколько камер – и тон его стал задушевным и елейным.
– Другими словами, желаю вам скорейшего выздоровления от имени «TRANSHUMANISM INC.»! Ваше здоровье очень важно для нас. Просим чуть-чуть подождать – вами займется первая освободившаяся бригада скорой помощи… Спасибо за понимание!
Серебряные тени исчезли в окнах, взревел отваливающий от окна вертолет – и глаза агента Петерсона закрылись навсегда.

– Понимаешь теперь, почему нас так развеселили твои дерущиеся дурочки? – спросила Кира.
– Понимаю, оябун, – ответил Сасаки и поклонился.
– Больше никаких поклонов, Сасаки, ты понял? Никаких поклонов и никаких оябунов. Я – Кира. Потроха, мизинцы, кровь, пот и слезы – все это осталось на земле. Забудь. Соскучишься – пошлешь секретаря понюхать и потрогать. А в нашем мире ничего подобного нет. Только жизнь, Сасаки. Только любовь, цветущая сакура и веселые пустяки…
Голубоглазая тян в красной юбочке согласно кивнула и показала сложенное из пальцев сердечко.
– Но это совсем не значит, дружок Сасаки, – сказала она, – что впереди у тебя простые дни.

#Пелевин Цитаты из всех романов Виктора Пелевина.
Tags: #Пелевин, transhumanism inc, Пелевин, цитата
Subscribe

Posts from This Journal “transhumanism inc” Tag

  • Transhumanism inc. Цитаты. Часть 13.

    HOMO OVERCLOCKED – Разрешите доложить обстановку? – спросил Шкуро. – Подождите с обстановкой, Шкуро. Пока нас никто не…

  • Transhumanism inc. Цитаты. Часть 12.

    Хлоп-хлоп. – И раз уж зашла речь о высших сердоболах. «Ватинформ» не был бы «Ватинформом», если бы не сообщал вам…

  • Transhumanism inc. Цитаты. Часть 11.

    МИТИНА ЛЮБОВЬ В юности Дима занимался нейропрограммированием. Вернее, вяло делал вид. Серьезного таланта к компьютерной биологии у него не было,…

  • Transhumanism inc. Цитаты. Часть 10.

    КОШЕЧКА Миу была аккуратной, скромной и милой кошечкой – темно-серенькой и такой миниатюрной, что издалека казалась котенком. Эта…

  • Про Гитлера!

    Классик выдержал театральную паузу. – Гитлер печатает «Майн Кампф» в издательстве «Новая Искренность». Подходит к нему…

  • Transhumanism inc. Цитаты. Часть 9.

    БРО КУКУРАТОР Бро кукуратор – Кустодиан Развития и Куратор Гейзера, первый баночный сердобол и вождь Добросуда – понял, что…

  • Transhumanism inc. Цитаты. Часть 8.

    Парковые тексты были запредельно облегченными. Выглядывая в толпе богатого папика или мамика, крэперы считывали слова со стекол, не вдумываясь в их…

  • Transhumanism inc. Цитаты. Часть 7.

    СВИДЕТЕЛЬ ПРЕКРАСНОГО Сквозь сон до Ивана доносились нежные ангельские голоса из ушной сеточки. – Вы слушаете программу «ответы…

  • Пелевин намекает...

promo joker000 december 16, 2016 21:00 43
Buy for 10 tokens
Абадонна, - негромко позвал Воланд, и тут из стены появилась фигура какого-то худого человека в темных очках. Эти очки почему-то произвели на Маргариту такое сильное впечатление, что она, тихонько вскрикнув, уткнулась лицом в ногу Воланда. - Как изменилась Москва, - произнес рокочущим голосом…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments