Joker (joker000) wrote,
Joker
joker000

Category:

Бэтман Аполло. Цитаты. Часть 15.

В Москве был летний вечер – бесконечная пробка во все стороны и закатные облака с нежной пилатовской каймой. Все как обычно. Смогом плохо дышать, но издалека он красив.
– Я не пойду туда, – сказал Озирис. – Не хочу перерождаться в этом серпентарии и молотарии. Я собираюсь скрыться без следа. Совсем.
– Где? – спросил я.
– В темноте и покое, – ответил Озирис. – Помнишь, как мы падали? Я хочу, чтобы все остановилось. Я хочу слиться с Великим Вампиром навсегда.
– А разве такое возможно?
– Да. Многие так делают. Кто может, конечно. Но за помощь мне у тебя могут быть неприятности. Потому что это… Ну как измена Родине. Только хуже.
– Если так, наши поймут, – сказал я. – И простят.
– Понять-то они поймут. И простят. Но неприятности у тебя будут. Так что решай. Поможешь?

– Вот вы устраиваете всякие фокусы с перерождением. Не хотите идти куда положено. То есть вы восстаете против воли Великого Вампира?
– Мы это уже обсуждали, Рама. То, что происходит – и есть его воля. Поэтому все, что нам удастся сделать, тоже ей станет.
– Хорошо, – сказал я, – а кто перерождается?
– Ты сам видел.
– Но там… Там никого не было. Только полная непонятка. Совершенно грандиозных размеров, я бы сказал.
– Вот она и перерождается.
– А как?
– Да точно так же, как перед этим жила.
– Я не понимаю, – пожаловался я. – Дракула говорит, что постоянного «я» нет. Я и сам это видел. Кого же я тогда сейчас провожаю? И куда? Как это вообще совместить?
– А зачем тебе что-то совмещать? Пусть Великий Вампир совмещает. Его проблемы…
Это, конечно, было правдой. Но так широко глядеть на вещи я пока не мог – и Озирис это, видимо, понимал.
– Вопрос «кто?» вообще бессмыслен, – сказал он, вглядываясь в туман над головой. – С кем все это происходит? В настоящий момент мертвый Озирис жив через свет, который проходит через вергилия Раму. Но через какой свет жив вергилий Рама? Откуда свет приходит и куда уходит? Ведь не думаешь ты, что он начинается и кончается у тебя в голове? В лимбо нет души. Но в чем она есть? Бегающие по земле человечки – это просто лошадки осенней карусели, которая крутится потому, что сторож-таджик забыл отключить электромотор. Если лошадки выглядят веселыми и разноцветными, это не значит, что им весело и что у них есть цвета. Это даже не значит, что они вообще есть…

– Выход – это Тайный Черный Путь.
Я вспомнил, что слышал это выражение во время встречи с Дракулой. Все происходило в точности как он обещал.
– Что это такое?
– Путь абсолютной подлости.
– Как это понимать?
– Это очень простое учение, Рама. И невероятно глубокое. Именно из-за своей простоты оно сохраняется в тайне. Оно зашифровано особым образом.
– Каким?
– Leaking Hearts применили для его сокрытия Черный Занавес. Они спрятали его в уже существующих комбинациях слов. В фолклоре, цитатах и даже уголовном слэнге. В разных странах доктрина звучит немного по-разному. И ее при всем желании нельзя разгласить непосвященным.
– Почему?
– Все и так общеизвестно. Фрагменты человеческой культуры, в которых размещено учение, называются «pillars of abomination»[25]. Знание тайно передается от учителя к ученику, когда учитель разъясняет скрытый смысл какого-нибудь pillar of abomination. Сегодня я на несколько минут стану твоим учителем, Рама. На то время, пока мы лезем вверх. Я объясню тебе два первых pillars. Так захотел Дракула…

– Почему мы называем Великого Вампира Великим Вампиром? – заговорил Озирис. – Потому что мы работаем на его фабрике всю жизнь, даже не зная этого. Вампиры отличаются от людей только тем, что они надзиратели – но и надзиратель, и заключенный сделаны из одного и того же теста. Это тесто, Рама, и есть Великий Вампир. Мы все трудимся на него. И не можем ни в чем его обвинить, потому что без него нас не было бы вообще.
– Но ведь люди работают на вампиров. Разве нет?
– Нет. Мы вовсе не хозяева людей, Рама. Мы просто слуги Великого Вампира, который проделывает с нами то же самое, что с людьми. Механизм происходящего ясен нам лишь потому, что мы поставлены его обслуживать. Но мы не понимаем его целиком. Нам, так сказать, видны только те части, которые мы должны смазывать…
Я вспомнил последнюю Красную Церемонию – и свой разговор с телепузиками. Кажется, Эз говорил что-то похожее.
– Как именно мы трудимся на Великого Вампира? – спросил я.
– Принимая возникающие в сознании мысли и желания за свои собственные. В действительности это мысли и желания Великого Вампира. Он окунает их в наше сознание – которое на самом деле тоже его собственное сознание – чтобы мы яростно уцепились за них и согрели их своей ненавистью и любовью, пропитали их своей жизненной силой, которая на самом деле тоже его жизненная сила. Наше сознание служит Великому Вампиру чем-то вроде печки, в которой он готовит свою пищу. Путь абсолютной подлости заключается в том, что ты перестаешь обслуживать эту печку.
– То есть я подавляю мысли?
– Ты не можешь их подавлять, – сказал Озирис. – Они не твои. Даже голова у тебя на плечах не твоя. Все это личная собственность Великого Вампира. И то, что представляется тебе внешней реальностью, и то, что прикидывается твоим внутренним миром, тобою самим, – не должно вызывать у тебя никаких личных чувств. Это не твое. Все это тебе ни к чему. Оно может причинить тебе только боль. Но если ты начнешь все это ненавидеть, ты испытаешь еще большую боль. Такого следует избегать. Первый pillar of abomination содержит именно это наставление. Это цитата из поэта Лермонтова. «Презрительным окинул оком творенье Бога своего, и на челе его высоком не отразилось ничего…» Ни-че-го. Понял?
Я, наверно, должен был испытать мистическое озарение – но вместо этого подумал о том, сколько досуга было в свое время у кавалерийских офицеров.
– Только так следует обращаться с возникающими в сознании феноменами, – сказал Озирис. – Не раскачивать их ни в ту, ни в другую сторону. Ты видел Великого Вампира и знаешь, что ты – просто совокупность процессов, ни один из которых тебе не подконтролен. Мало того, ни один из них тебе не нужен. Все это нужно только Великому Вампиру. Тебе от этого никакой пользы, потому что никакого тебя нет вообще. Великий Вампир нужен только себе самому. Во вселенной есть лишь он и его невидимые зеркала, которые и есть мир. Великий Вампир обманом заставляет тебя поверить в собственное «я», чтобы в тебе завелся мотор. Потом ты всю жизнь вкалываешь на его фабрике, думая, что это твоя собственная фабрика – а когда приходится помирать, выясняется, что все эти «я» никогда не были тобой, а были только им. Твоя жизнь не имеет к тебе никакого отношения, Рама. В ней нет того, кто ее живет.

Второй pillar of abomination – просто частушка. Ты готов ее услышать?
Я замер на стене, глядя на Озириса. Тот тоже остановился, закрыл глаза и нараспев продекламировал:
– Гудит как улей
родной завод.
А мне-то хули?
Ебись он в рот!
Мы полезли дальше. Не скажу, что второе прикосновение к тайне потрясло меня сильнее, чем первое – наверно, дело было в том, что я уже слышал эту частушку. Но раньше, конечно, я не понимал ее глубины.
– Здесь отражена двойственность происходящего в сознании, – продолжал Озирис. – С одной стороны, оно наше, родное, потому что другого сознания у нас нет. С другой стороны, когда ты понимаешь, что это на самом деле сознание Великого Вампира, ты перестаешь испытывать к происходящему на его фабрике всякий интерес. Ты перестаешь на него работать. Когда ты замечаешь, что по твоей голове катится очередная тележка с его мыслями, ты отказываешься разгонять ее своим интересом и участием. Ты не борешься с возникающими в сознании феноменами. Ты просто разжимаешь руки каждый раз, когда в них шлепается направленный тебе груз. С точки зрения Великого Вампира, это величайшая подлость, которая только может быть.
– Так что надо делать, чтобы перестать на него работать?
– Делать не надо ничего. Любое действие и есть работа на Великого Вампира, Рама. В Тайном Черном Пути не содержится никакого действия вообще. И так из секунды в секунду. Только это. Всю жизнь. А потом всю смерть. Надо не в бездны рушиться, а спокойно висеть в хамлете и не париться ни по одному вопросу. И если ты действительно не паришься, через несколько лет становится кристально ясно, что все возникающее и исчезающее, вообще все без исключения, чем бы оно ни было – на фиг тебе не нужно. И никогда не было нужно.
– И что дальше?
– Постепенно ты уходишь в отказ. Сначала по отдельным параметрам. Потом в полное отрицалово. А потом в отрицалово отрицалова, чтобы не инвестировать в чужой бизнес никаких эмоций вообще. И шестеренка перестает крутиться. Все останавливается. Как выразился на символическом языке один халдей, спокойствие есть душевная подлость. Когда твоя душевная подлость становится абсолютной, ты делаешься равен Великому Вампиру. Ибо он есть единственная абсолютно неподвижная точка всего приведенного им в движение механизма… Только вдумайся – равен Великому Вампиру! Его зеркала уже не могут тебя остановить, потому что ты больше никуда не идешь. Это и есть Тайный Черный Путь.

Впереди стояла шеренга самых отвратительных существ, которых я когда-либо видел. Они были черными, с прозеленью, и тускло поблескивали, словно их шерстяные бока были вымазаны жиром. У них были рога примерно как у коров. Чем-то они напоминали выродившихся сельских алкоголиков, которым изменяют жены. И еще их было много. Очень много. За первой цепью стояла вторая, за второй третья – и так до полной черной непроницаемости.
– Старайся меньше шевелиться, – сказал Озирис. – Тогда они нас не увидят.
– Что они тут делают? – спросил я.
– Нас поджидают, – усмехнулся Озирис.
– Я серьезно.
– Это граница реальности, Рама. Китайцы называют ее Великим Пределом.
– А почему ее охраняют русские народные галлюцинации?
– Они ее не охраняют. Они и есть эта граница. Мы видим ее таким образом потому, что это наша национальная культурная кодировка. Русские люди с древних времен доходили до Великого Предела в алкогольных трипах – и постепенно, за века и тысячелетия, выработали такой шаблон восприятия. Нам он достался по наследству…
– А что за этой границей?
– За ней нет ничего вообще. Ничего, кроме Великого Вампира. Весь мир существует только для того, чтобы Великий Вампир мог спрятаться за ним от нашего взгляда.
– Мы уже были за этой границей? – спросил я. – Когда видели Великого Вампира?
– Это были не мы, – сказал Озирис. – Это был сам Великий Вампир. Там только он.
– И что вы хотите сделать?
– Я хочу перейти границу, – ответил Озирис. – И остаться там навсегда.
– А как вы это сделаете? Ведь за ней вас уже не будет?
– Там будет Великий Вампир, – сказал Озирис. – А он может все. Не волнуйся за меня, Рама.

Над моей головой появилось бронзовое кольцо. Оно не было соединено ни с чем – просто парило в воздухе. С него свисал витой желтый шнур с биркой, на которой была цифра «17». Тратить время на рефлексию было некогда.
Я уже знал, что делать.
Взявшись за шнур рукой, я потянул его вниз, словно спуская воду. Я не знал, что должно произойти – и был готов ко всему. Так я, во всяком случае, полагал.
Но к тому, что случилось, готов я точно не был.
Туман прорезала вспышка света. Она была невыносимо яркой. Я зажмурил глаза – и во мраке меня накрыл звук исполинского гонга.
Когда я опять стал видеть, над равниной высился огромный треугольник. Это была каменная пирамида, залитая багровым светом. Я не видел ее раньше в таком ракурсе – но это была та самая пирамида. На ее гранях темнели широкие лестницы, а на плоской вершине…
На вершине стоял голый Кедаев.
Он был очень далеко. Но каким-то образом я видел его в мельчайших деталях – примерно как убегавшего Озириса. Кедаев выглядел так, словно его только что разбудили – и с хмурым отвращением озирался по сторонам.
Но самым странным было разлитое вокруг него багровое сияние. Сначала я подумал, что это падающий на него отсвет какого-то огня. А потом мне стало ясно, что источником этого света был он сам. Он сверкал, как красная лампочка, видная далеко во все стороны.
Мало того, я понимал, что означает этот свет. Кедаев был крайне аппетитен. Багровые лучи сообщали всем заинтересованным лицам, что на вершине пирамиды их ожидает роскошное, сытное и невероятно вкусное блюдо. И эти заинтересованные лица – вернее, морды, – уже вовсю лезли вверх по каменным ступеням. Я с содроганием понял, что анимограмму Кедаева оживляет уже не мое внимание – а их…
Кедаев несколько раз обошел площадку, глядя вниз. Но спрятаться было некуда. А потом его захлестнула взлетевшая со всех четырех сторон черно-зеленая живая волна.
Я поглядел на Озириса.
Сначала я не увидел его. В том месте, где он только что пробивался сквозь толпу чертей, теперь были лишь клочья желтого тумана.
А потом я его все-таки нашел.
Я даже не мог сказать, где он. Озирис стал так огромен, что этот вопрос просто потерял смысл. Перед ним уже не было ничего – он сам создавал место для своего следующего шага тем, что его делал. Мне пришло в голову, что нечто похожее происходит с высотным шаром, раздувающимся в стратосфере – только Озирис поднялся над всем существующим так высоко, что занял собой почти всю вселенную. А затем это «почти» отпало. Озирис разросся настолько, что действительно стал всем.
И исчез.

#Пелевин
Tags: #Пелевин, БЭТМАН АПОЛЛО, Пелевин, цитата
Subscribe

Posts from This Journal “БЭТМАН АПОЛЛО” Tag

  • Бэтман Аполло XIV. NEMO.

    - Приветствую Император. - И тебе не хворать, Рама. Чего беспокоишь старика? - Все вампиры уходят в банки, я последний остался курирую проект.…

  • Записи на букву «С»

    Самюэль Беккет, кажется, говорил, что если в первом акте на сцене стоит виселица, то в третьем она должна выстрелить. Смысл этих слов в том, что…

  • Сознание

    Появление сознания как трансфизического эффекта связано с квантовой неопределенностью – точнее, с ее схлопыванием. Исходная неопределенность…

  • Современная философия

    Перед ней стоят две основные задачи: апология применения боевой беспилотной авиации и философское обоснование понятия «активист». На все…

  • Симулякр

    Симулякр есть некая поддельная сущность, тень несуществующего предмета или события, которая приобретает качество реальности в трансляции. К примеру,…

  • СРКН

    Религия денег, несмотря на свою абсолютную победу во всех странах мира, не имеет сегодня конкретного объекта поклонения. Это связано с тем, что…

  • Столица

    Самым точным аналогом «столицы» является введеное американским антропонавтом К. Кастанедой понятие «assemblage point»…

  • Сквернословие

    Ваш мозг – это лингвистический компьютер плюс личная киностудия. Независимо от того, хотите вы этого или нет, киностудия снимает короткие…

  • Бэтман Аполло. Цитаты. Часть 24.

    Я заметил в дальнем углу автобуса ментовские трофеи: черно-желто-белый щит с многобуквием «Требуем уравнять русских в правах с…

promo joker000 december 16, 2016 21:00 43
Buy for 10 tokens
Абадонна, - негромко позвал Воланд, и тут из стены появилась фигура какого-то худого человека в темных очках. Эти очки почему-то произвели на Маргариту такое сильное впечатление, что она, тихонько вскрикнув, уткнулась лицом в ногу Воланда. - Как изменилась Москва, - произнес рокочущим голосом…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments