Joker (joker000) wrote,
Joker
joker000

Categories:

Бэтман Аполло. Цитаты. Часть 14.

Озирис приложил руку козырьком ко лбу и напряженно уставился в туман.
– Готовься, – сказал он. – Начинается вампокарма.
Я увидел плывущих к лодке людей.
Их было много. И выглядели они совершенно жутко. Не потому, что на них были раны, кровь или какие-нибудь трупные спецэффекты вроде тех, которыми в кино украшают зомбическую массовку.
Совсем наоборот. Их лица – и мужские, и женские – были тщательнейшим образом ухожены. Причем в одинаковой манере. Словно сначала каждое из них загрунтовали белой глиной, а потом нарисовали на нем штрихами и черточками простейшее мультипликационное лицо – счастливое, наивное и невыносимо юное. О возрасте приближающихся к нам пловцов можно было догадаться только по случайным деталям – складкам кожи на шее или пятнам старческой пигментации.
Потом я услышал что-то похожее на плач – многие из них выли, но без слез, одним горлом. И плыли они странно…
Я понял, в чем дело – они старались, чтобы вода не попала на их лица и не размыла грим. Но избежать этого было практически невозможно – и каждый раз, когда волна попадала на чье-то юное лицо и смывала его часть, обнажая морщины и складки, пловец издавал полный боли стон и исчезал под водой.
– Что с ними делать, когда доплывут? – спросил я.
– Они не доплывут, – ответил Озирис.
Так и оказалось. Несмотря на то, что плывущих было много, они тонули прежде, чем успевали до нас добраться. Даже самые быстрые и решительные все-таки исчезали под водой в нескольких метрах от лодки.
Так продолжалось довольно долго. Я стал замечать, что маски на самом деле были разными – и различались выражением нарисованных лиц. Были задумчивые, мечтательные, веселые. Но все совершенно одинаково шли ко дну.
– Кто это? – спросил я.
– Жертвы ума «Б», – ответил Озирис. – Поскольку мы вампиры, они плывут к нам как к своему источнику. Мы заставили их надеть эти маски. Теперь они хотят знать почему. Это очень древняя мистерия, Рама.
– Мы виновны перед ними?
– Конечно, – сказал Озирис. – Поэтому нам свиньи и нужны.
– Но ведь они не могут доплыть, – сказал я.
– Я давно перестал пить баблос. Нормальный вампир уже на третьей свинье бы ехал… Сейчас будет surge[22]. А потом спад…

– Что теперь? – спросил я.
– Теперь красный грех, – ответил Озирис. – Mea culpa[23]. Но это быстро.
Я услышал низкое жужжание. Сперва я подумал, что нам навстречу едет моторная лодка. Но из тумана вылетел огромный комар, набухший темной кровью. Когда он приблизился, я увидел, что у него лицо моего водителя Григория – синее и недовольное, с закрытыми глазами. Он стал кружить возле нашей лодки, то удаляясь, то подлетая совсем близко.
– Давай, – сказал Озирис, – чего ждешь…
Я шлепнул его веслом – и комар лопнул, превратившись в облако красных брызг. Только потом я сообразил, что до него в этот момент было не меньше двадцати метров.
Наступила тишина. Ни лодок, ни голов, ни летающих профессоров теологии вокруг не осталось. Казалось, мы просто плывем сквозь туман по утренней реке.
– Освоил, – сказал Озирис. – Молодец.
– Скажите, – спросил я, – а зачем вы у Григория красную жидкость пили?
– Да это он меня подсадил, – вздохнул Озирис. – Долго приставал. Может, говорит, вы крови моей хотите? Вы не стесняйтесь, скажите… Я подумал сначала, что он пидор латентный. Хотел уволить. Но прежде решил укусить, чтоб зря не обидеть. Оказалось, тут в другом дело.
– В чем?
– Понимаешь, – сказал Озирис, – Гриша очень хороший человек. Чистый. Добрый. Но не совсем нормальный. Он в душе решил отдать за семью и детей всю красную жидкость до капли. А как это сделать? У него ведь только сердце золотое, а профессии настоящей нет. Работу найти не может. А детей кормить надо. Вот он и придумал выход. Вы же, говорит, вампир. Сосите кровь и дайте денег, а то мне семью кормить нечем. А мне по интеллигентности отказать было неловко. У него знаешь какой натиск – молдаванин!
– Знаю, – сказал я. – Каждый день убеждаюсь.
– Я ему говорю, – продолжал Озирис, – как ты можешь, Гриша? Это же blood libel! Мы с тобой под одной крышей живем. Как ты такое про меня… Хочешь, я тебе просто денег дам? А он уперся и ни в какую. Мне, говорит, подачки не нужны, мне работа нужна. Ну и пришлось вот… Хоть противно, конечно, было. Хорошо, ты его шофером взял.
– Так вы что, на самом деле красную жидкость не пили?
– Только у него, – сказал Озирис. – Но слухи распускал.
– Зачем?
– Если ты занимаешься серьезной духовной практикой, лучше, чтобы окружающие этого не знали. И имели о тебе какую-нибудь дикую идею. Тогда они будут меньше тебя беспокоить, поскольку им с тобой все будет понятно. Так удобнее… До тех пор, конечно, пока какой-нибудь Григорий не вынырнет…

– Я ученик Дракулы, – ответил Озирис. – И всю жизнь шел по одному из начертанных им путей.
Он высоко задрал рукав своей кофты, и я увидел над его локтевым сгибом знакомую татуировку – красное сердце с черной звездой в центре.
– Вы тоже? – спросил я изумленно.
Озирис кивнул.
– Дракула оставил после себя много разных учений. Одно из них, самое странное и революционное, было о том, как сделаться счастливым с помощью самого корня человеческого страдания – ума «Б».
– Разве это возможно?
– Теоретически невозможно. Но Дракула нашел выход. Он назвал этот метод «позитивным вампиризмом».
– Что это?
Озирис уставился в туман – туда, куда неспешное течение уносило нашу лодку.
– Это настолько просто, Рама, что ты, я боюсь, не поймешь. Ты слишком уж дитя нашего времени. Решишь, что я сошел с ума.
– Вы попробуйте, – сказал я.
– Хорошо. Как ты знаешь, проблемы человека связаны с тем, что он постоянно хочет сделать себя счастливым, не понимая, что в нем нет никакого субъекта, никакого «я», которое можно было бы осчастливить. Как говорил Дракула, это как с компасом, который тщится указать сам на себя и крутится как пропеллер.
– Я помню, – ответил я.
– Однако, – сказал Озирис, – эта проблема решается, если вместо того, чтобы делать счастливым себя, ты попытаешься сделать счастливым другого. Совершенно не задаваясь вопросом, есть ли в другом какое-то «я», которое будет счастливо. Это возможно, потому что другой человек всегда остается для тебя тем же самым внешним объектом. Постоянным. Меняется только твое отношение к нему. Но компасу есть куда указывать. Понимаешь?
– Допустим, – сказал я.
– Дальше просто. Ты отождествляешься не с собой, а с ним. Для вампира это особенно легко – достаточно одного укуса. Ты понимаешь, что другому еще хуже, чем тебе. Все плохое, что есть в твоей жизни, есть в его тоже. А вот хорошее – не все. И ты стараешься сделать так, чтобы он стал хоть на минуту счастлив. И часто это удается, потому что большинство людей, Рама, мучается проблемами, которые для нас совсем несложно решить.
– И что дальше?
– Дальше тебе становится хорошо.
– Но почему? – спросил я.
– Потому что ты отождествился не с собой, а с ним. Другой человек, чем бы он ни был на самом деле – куда более долговечная иллюзия, чем все твои внутренние фантомы. Поэтому твое счастье будет длиться дольше. Оно в этом случае прочное.
– Но…
– Звучит дико и неправдоподобно, – перебил Озирис. – Я знаю. Но это работает, Рама. Дракула назвал это «позитивным вампиризмом», потому что мы как бы питаемся чужим счастьем, делая его своим собственным. Для большинства вампиров, как ты понимаешь, такое неприемлемо.
– Почему?
– Потому что это путь к счастью, который проходит в стороне от баблоса и всего, что с ним связано. Почти святотатство.
– И что, – спросил я, – можно любого человека сделать объектом такого вампиризма?
– Практически да.
– А в чем техника?
– Я ведь уже сказал. Ты смотришь на другого человека и понимаешь, что он сражается с жизнью из последних сил, и совсем скоро его не станет. И это касается десятилетнего так же, как и семидесятилетнего. И ты просто приходишь ему на помощь и делаешь так, чтобы из-за тебя его жизнь хоть ненадолго стала лучше… Вот и все. Представляешь, если бы так жили все?
Тень невозможного мира на секунду встала перед моим мысленным взором, просияла щемящим закатом – и исчезла.

– Я где-то слышал, – сказал я, – что увидевший Великого Вампира обретает бессмертие. Это правда? Я что, теперь бессмертный?
Озирис улыбнулся.
– Бессмертие, – ответил он, – заключается просто в понимании, что в тебе нет никого, кто живет. Поэтому и умирать тоже некому. Когда я говорил об этом с Дракулой, он вспоминал Боба Дилана. «People don’t live or die, people just float…»[24] Бессмертный ты или нет, Рама, я не знаю. Спроси себя сам…

– Я и не надеялся, – ответил я, – что опять вас увижу. Что это за тварь?
– Ящер Фафнир, – сказал Озирис.
– Откуда?
– Сони разума энтертейнмент порождает чудовищ, хе-хе… Я этого зверя при жизни ни разу не мог пройти, оружие плохое было. Не проапгрейдил вовремя…
– Так вы что, играли просто?
– Типа того, – сказал Озирис. – Решил напоследок порубиться. Пока ты борешься с одиночеством. А чего ты нервничаешь? Так со мной говоришь, как будто я дурака валяю, а ты что-то важное делаешь. Ты лучше скажи, как тебе Софи? Правда, как живая?
Я почувствовал, как неудержимо краснею.
Подразумеваемое этим вопросом было настолько оскорбительно, что я не хотел в это верить. Но слова были уже сказаны и услышаны. И я тут же понял, что они были правдой. В моем вампонавигаторе не было ДНА Софи. И мне не приходило от нее письма в виде флакона-сердца.
Это не могла быть она.
Я повернулся и побрел к кустам с кроватью – уже догадываясь, что увижу. Догадка меня не обманула. Никакой Софи там не было. Не было даже кровати. И вообще это место выглядело совсем не так, как я помнил.
Я вернулся к Озирису.
– Вы хотите сказать… Что Софи… Она что, была не настоящая?
– Настоящая? – переспросил Озирис. – Тут? Это же лимбо. Тут все такое же настоящее, как ты сам.
– Она не приходила на самом деле?
– Опять-таки, как посмотреть. Ты про нее вспомнил и увидел. Значит, в каком-то смысле приходила.
– То есть это просто моя мысль?
– Почему твоя, – сказал он. – Я Софи тоже знаю. Причем с такой стороны, которая тебе вряд ли знакома. Это я ее для тебя надул. Ну а пользовался ты один… Я, собственно, и не претендую.
– А зачем вы это сделали? – спросил я.
Озирс пожал плечами.
– Позитивный вампиризм. Последний раз захотелось сделать кого-то счастливым. Согласен, элемент двусмысленности в этом есть. Но я же не виноват, что у тебя такое счастье…
Мне невыносимо захотелось дать ему по шее.
– Так с кем я сейчас трахался? – прошептал я, еле сдерживаясь. – С мертвым вампиром? Который при этом мой собственный глюк?
– А что, брезгуешь?
Я промолчал.
– Эх, молодо-красно, – усмехнулся Озирис. – Успокойся, Рама. Если хочешь быть счастлив в любви, вообще никогда про такие вещи не задумывайся. Только испортишь все. Это я тебе как ныряльщик ныряльщику говорю.

#Пелевин
Tags: #Пелевин, БЭТМАН АПОЛЛО, Пелевин, цитата
Subscribe

Posts from This Journal “БЭТМАН АПОЛЛО” Tag

  • Бэтман Аполло XIV. NEMO.

    - Приветствую Император. - И тебе не хворать, Рама. Чего беспокоишь старика? - Все вампиры уходят в банки, я последний остался курирую проект.…

  • Записи на букву «С»

    Самюэль Беккет, кажется, говорил, что если в первом акте на сцене стоит виселица, то в третьем она должна выстрелить. Смысл этих слов в том, что…

  • Сознание

    Появление сознания как трансфизического эффекта связано с квантовой неопределенностью – точнее, с ее схлопыванием. Исходная неопределенность…

  • Современная философия

    Перед ней стоят две основные задачи: апология применения боевой беспилотной авиации и философское обоснование понятия «активист». На все…

  • Симулякр

    Симулякр есть некая поддельная сущность, тень несуществующего предмета или события, которая приобретает качество реальности в трансляции. К примеру,…

  • СРКН

    Религия денег, несмотря на свою абсолютную победу во всех странах мира, не имеет сегодня конкретного объекта поклонения. Это связано с тем, что…

  • Столица

    Самым точным аналогом «столицы» является введеное американским антропонавтом К. Кастанедой понятие «assemblage point»…

  • Сквернословие

    Ваш мозг – это лингвистический компьютер плюс личная киностудия. Независимо от того, хотите вы этого или нет, киностудия снимает короткие…

  • Бэтман Аполло. Цитаты. Часть 24.

    Я заметил в дальнем углу автобуса ментовские трофеи: черно-желто-белый щит с многобуквием «Требуем уравнять русских в правах с…

promo joker000 december 16, 2016 21:00 43
Buy for 10 tokens
Абадонна, - негромко позвал Воланд, и тут из стены появилась фигура какого-то худого человека в темных очках. Эти очки почему-то произвели на Маргариту такое сильное впечатление, что она, тихонько вскрикнув, уткнулась лицом в ногу Воланда. - Как изменилась Москва, - произнес рокочущим голосом…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments