Joker (joker000) wrote,
Joker
joker000

Бэтман Аполло. Цитаты. Часть 7.

– И что, по этому календарю в 2012 году у нас гламурная революция?
– Не знаю, – сказал Энлиль Маратович. – Это наше предположение. Я могу сообщить тебе дословно, что говорит про этот год Календарь Ацтлана.
Он вынул из кармана маленькую записную книжку и открыл ее.
– Это уже в переложении на современный русский… «Две тысячи двенадцать. Россия. Главное событие – «гроза двенадцатого года», также известная как «революция пиздатых шубок», «pussy riot» и «дело Мохнаткина», – гламурные волнения 2012 года, когда дамы света в знак протеста против азиатчины и деспотии перестали подбривать лобок, и их любовники-олигархи вынуждены были восстать против тирана. Волнения закончились, когда небритый лобок вышел из моды. Были отражены в ряде произведений искусства – от полностью сохранившейся в древнем бомбоубежище пьесы Тургенева «Гроза» до упомянутого в хрониках блокбастера «2012», посвященного, вероятно, той же тематике…» Конец цитаты. Вот и все, что мы знаем. Много это или мало?

– Хорошо, – сказал я. – Мне другое интересно. Как можно заглянуть в будущее?
– Запросто, – ответил Энлиль Маратович. – Для величайших представителей класса undead – не таких, понятное дело, как ты, и даже не таких, как Иштар, – ни прошлого, ни настоящего, ни будущего нет. Они способны присутствовать сразу во всех этих трех временах. Стоящие на вершине нашей иерархии могут входить с ними в контакт. Если, конечно, великие undead этого хотят. Но такое бывает редко. Им не интересно с нами разговаривать. Они пребывают совсем в другом измерении, Рама. Совсем в другом модусе бытия. Поэтому из всего будущего мы получили только доступ к календарю, и то не бесплатно.
– А что там дальше, по этому Ацтланскому Календарю?
– Я не в курсе. Нам сообщают на год вперед. Иногда на три. Чтоб слишком долгих планов не строили. Что дальше, мы не знаем. Мы знаем только, чем кончится все вообще. Это нам показали.
– Чем?
– Не спрашивай, Рама. Ничего хорошего.
– Скажите, а?
– Я же говорю, не грузись. Как загрузишь, уже не выгрузишь. Никогда.
– Конец света?
– Если б один. Их там несколько разных. Как у твоих телепузиков – ред, грин, а потом еще и блю. И все самим делать. Хорошо хоть, не завтра и не послезавтра…

– Не волнуйтесь, – сказал я. – Не вы первый, не вы и последний. Все будет хорошо…
– Очень надеюсь. Но я хотел бы понять – как это будет происходить?
Я пожал плечами.
– Мы уже обсуждали. Но я могу напомнить. Это немного похоже на перемотку катушки с пленкой. Только тут очень ответственная перемотка, потому что пленка – это вы. И судьба всей катушки зависит от того, на каком кадре она остановится. Мы перематываем ее в такое положение, где ей ничего не будет угрожать. Оттуда со временем появится росток новой жизни.
– Звучит просто.
– Просто, – согласился я.
– Перематывать меня будете вы?
– Нет, вы будете разматываться сами. Каждый после смерти разматывается сам, и почти все рвутся. Я нужен для того, чтобы этого не произошло. Я буду вас страховать – и помогать в критические моменты. Если все будет идти нормально, я не буду вмешиваться. Иногда вы даже будете про меня забывать. Так и должно быть – иначе вам трудно будет размотаться.
– Как и когда именно вы будете помогать?
Я улыбнулся.
– Секунда за секундой. Все будет зависеть от происходящего. Ваша эмоционально заряженная память создаст некое пространство, в котором окажемся мы оба. Это пространство будет все время меняться. Оно зависит от… э-э-э…
– Кармы? – подсказал Кедаев.
– В конечном счете да. Но в практическом смысле – от случайного набора воспоминаний и ассоциаций, которые окажутся на поверхности. Если я все время буду оставаться рядом с вами, я смогу скорректировать ваши видения таким образом, чтобы ткань вашей субъективной реальности не порвалась.
– А куда мы будем двигаться?
– К центру вашей анимограммы, – сказал я.
– Не понимаю.
– Думайте об этом так. У шара много точек на поверхности, и мы можем начать путешествие из любой. Но центр у шара только один, и чем мы к нему ближе, тем меньше в происходящем случайного и больше закономерного. Мы перематываем вас не на хронологическое начало вашей жизни. Мы перематываем вас на ее центр.

В комнате, где мы оказались, было темно. Я знал, что так делают на тайных переговорах иногда гасят свет, чтобы не было возможности заснять происходящее. Но здесь секретность довели до сюрреализма – каждый из сидящих за круглым столом был скрыт черным матерчатым экраном, похожим на огромную фехтовальную маску. Этот экран освещался крохотным красным огоньком – а сидящий за ним не был различим совсем. Казалось, за столом собрались какие-то овальные марсиане.
– А вот и пи-пи-пи, – услышал я низкий мужской голос, измененный электроникой до полной анонимности.
Здесь нельзя было даже записать настоящие голоса – а имена забибикивали, как мат на телевидении. Мне стало интересно, с чем связаны такие предосторожности.
– У меня всего пять минут, – ответил таким же точно голосом Кедаев, уже скрывшийся за одной из масок. – Поэтому сразу к делу. Я не участвую.
– А я вам рассказывал, пацаны, – сказал другой электронный голос, – я в одном отеле видел табличку в лифте. На ней такая эмблема – типа кружочек, а в нем гора. Написано – «17 persons, 1160 kg». И подписано красным, типа как кровью – «Schindler».
– А к чему ты это говоришь? – поинтересовался Кедаев.
– Можешь не попасть в список Шиндлера, – ответил электронный голос. – Там будут только те, кто платил.
За столом раздался невыразительный электронный смех.
– Мы уже двадцать лет не пацаны, – буркнул Кедаев.
– Опять ты не в курсе. Это в ложе «Великий Восток» сделали специальный градус для нобилей из России. «Шотландский пацан». Примерно как «Шотландский мастер», только с национальной спецификой.
За столом опять захихикали.
Я понял наконец, как собеседники различают друг друга – когда кто-то говорил, на его маске зажигался зеленый светодиод. Когда собравшиеся смеялись, зеленые огоньки горели на всех масках.
– Я не делаю провальных инвестиций, – сказал Кедаев. – Финансирование бессмысленно.
– Почему? – спросила темнота.
– Потому, что русского человека сегодня невозможно развести на нужную форму протеста. Он нутром чует – от борьбы на предлагаемом фронте ни суть, ни качество его жизни в лучшую сторону не изменятся. А вот хуже все стать может.
– Русская жизнь жутка, – сказала темнота.
– Жутка, – согласился Кедаев. – Но давайте говорить честно, единственное, что могут предложить человеку нынешние политактивисты – это ежедневное потребление исходящего от них ментального форшмака. И еще, может быть, судимость. Кроме доступа к этим острым блюдам, протест не принесет ничего. Даже если допустить, что страна не развалится на обломки, перестреливающиеся в прямом эфире… Ну что даст победа оппозиции? Не нам, тут все понятно, а плебсу? При коммунизме это был доступ к западному типу потребления. Они его получили. А сегодня?
– Возможность политического самовыражения, – сказала темнота.
– А что они выражать-то будут? Что денег нет? Так кто ж им даст.
– А чувство собственного достоинства? – не сдавалась темнота.
– Какое достоинство, когда денег нет? Когда нет денег, может быть только злоба на тех, у кого они есть. Вот как тут у некоторых шотландских пацанов…
За столом раздался электронный смех.
– Брать головы на абордаж сегодня бесполезно, – продолжал Кедаев. – Любой дурак понимает, что при самом позитивном для оргкомитета исходе борьбы рядовой пехотинец точно так же низкобюджетно сдохнет в своей бетонной дыре. И это, повторяю, в самом лучшем случае. Если его не зарежут на фридом-байрам.
– Мы можем убедить людей, что все изменится.
Теперь электронно засмеялся Кедаев.
– Вряд ли. Всем ясно, что изменятся только доносящиеся из ящика слова. И не сами слова, а просто их последовательности. И еще список бенефициаров режима на сайте «компромат.ру». Возможно, мы в нем будем несколькими строчками выше. Но ни одного пехотинца там не будет все равно. Кого мы убедим рисковать за это жизнью и свободой? Даже самих себя не убедим. Нереально. Но пасаран! Поэтому но финансан.

Энлиль Маратович повернулся к дамам.
– Человек не может видеть того, что видит вампир, – сказал он. – Кроме тех случаев, когда вампиры специально хотят это показать. Для этого у нас есть особые технологии и специалисты. Они прибыли сюда издалека, чтобы вы смогли лично увидеть, за что ваша семья заплатила такие деньги. Теперь вы знаете все сами. Разумеется, вы обязаны держать увиденное в полной тайне. У вас есть какие-то вопросы? Сомнения?
Женщины переглянулись. Самая старая сказала:
– Нет. Сомнений точно нет… Этот дом, сарай… Их не существует уже лет тридцать. Или сорок. Не осталось даже фотографий. Невозможно подделать при всем желании. И потом, то, что Салик сказал… Я знала, что он там курил сигареты, но вот про остальное… Я бы его выпорола…
Она всхлипнула.
– Вы можете задать остальные вопросы Кавалеру Ночи, – сказал Энлиль Маратович. – Он здесь.
И он указал на меня.
– Это вы провожали Салика? – спросила другая женщина, судя по всему, сестра покойного.
Я кивнул.
– Как делается съемка?
– Это не съемка. Мы научились переводить память вампира-проводника в видеоряд, транслируемый вампирами-медиумами. Это не человеческая, а вампирическая технология. Вернее, человеческая только в своем грубом техническом аспекте.
– Мы видели то же самое, что Салик?
– Вы видели то же самое, что я, – сказал я. – А я видел то же самое, что он. Так что в целом да – с вкраплением небольших интерпретационных искажений. Но трехмерное изображение дает лишь упрощенное представление о происходящем в лимбо. Отсутствует эмоциональная составляющая. А в ней все дело.
– Было страшно?
– Почти нет, – ответил я. – Удивительно хороший человек был… Был и есть Салават Авессаломович. У него в этом мире осталось мало кредиторов.
– Кредиторов зато много у нас, – сказала третья женщина, самая молодая и бойкая. – Теперь.
– Я имею в виду, кармических кредиторов, – пожал я плечами. – Тех, кто приходит в будущие жизни, чтобы отомстить. Вы можете гордиться Салаватом Авессаломовичем.
– А почему вы довели его именно до этого места?
– Если вы заметили, – сказал я, – Салават Авессаломович все время попадал в ситуации, откуда ему хотелось побыстрей уйти. Даже эта каюта с голыми…
– Не продолжайте, – попросила мать.
– Если бы я оставил его в любом из этих состояний, его анимограмма оказалась бы уязвимой. Она могла бы разорваться под действием свободных мемов еще до того, как на нее упадет возрождающий взгляд Великого Вампира…

#Пелевин
Tags: #Пелевин, БЭТМАН АПОЛЛО, Пелевин, цитата
Subscribe

Posts from This Journal “БЭТМАН АПОЛЛО” Tag

  • Записи на букву «С»

    Самюэль Беккет, кажется, говорил, что если в первом акте на сцене стоит виселица, то в третьем она должна выстрелить. Смысл этих слов в том, что…

  • Сознание

    Появление сознания как трансфизического эффекта связано с квантовой неопределенностью – точнее, с ее схлопыванием. Исходная неопределенность…

  • Современная философия

    Перед ней стоят две основные задачи: апология применения боевой беспилотной авиации и философское обоснование понятия «активист». На все…

  • Симулякр

    Симулякр есть некая поддельная сущность, тень несуществующего предмета или события, которая приобретает качество реальности в трансляции. К примеру,…

  • СРКН

    Религия денег, несмотря на свою абсолютную победу во всех странах мира, не имеет сегодня конкретного объекта поклонения. Это связано с тем, что…

  • Столица

    Самым точным аналогом «столицы» является введеное американским антропонавтом К. Кастанедой понятие «assemblage point»…

  • Сквернословие

    Ваш мозг – это лингвистический компьютер плюс личная киностудия. Независимо от того, хотите вы этого или нет, киностудия снимает короткие…

  • Бэтман Аполло. Цитаты. Часть 24.

    Я заметил в дальнем углу автобуса ментовские трофеи: черно-желто-белый щит с многобуквием «Требуем уравнять русских в правах с…

  • Бэтман Аполло. Цитаты. Часть 23.

    Из автозака вылез офицер в кителе и фуражке – судя по всему, нечто вроде штабного центуриона. – Что там? – спросил он хмуро.…

promo joker000 december 16, 2016 21:00 43
Buy for 10 tokens
Абадонна, - негромко позвал Воланд, и тут из стены появилась фигура какого-то худого человека в темных очках. Эти очки почему-то произвели на Маргариту такое сильное впечатление, что она, тихонько вскрикнув, уткнулась лицом в ногу Воланда. - Как изменилась Москва, - произнес рокочущим голосом…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments